Эларин

Старый книжный магазинчик — это двухэтажное кирпичное здание в старом квартале столицы. Второй этаж — жилая квартира. Первый — сама лавка. И теперь это всё ваше.

Внутри царил полумрак, разбавленный мягким светом парящих над полками сфер. Их свет не был ровным: он то вспыхивал ярче, когда кто-то проходил мимо особо важного тома, то приглушался, словно библиотека берегла глаза читателя. Полки тянулись вверх, теряясь в тени под сводами. И поднимались по спиралям, будто сами искали путь к небу. Между рядами висели тяжёлые бархатные шторы с вышитыми созвездиями. Они не только украшали, но и приглушали эхо. Чтобы шёпот прошлого не мешал настоящему.

Книги здесь жили своей жизнью. Некоторые тома сами переворачивали страницы, если чувствовали, что читатель ищет именно эту мысль. Другие прятались, если тема была слишком опасной для неподготовленного ума. Были и такие, что могли рассказать историю не буквами, а образами. Стоило провести ладонью по корешку, и перед глазами вспыхивали сцены давно минувших дней. Битвы. Коронации. Тихие разговоры в садах.

Эларин пересчитывает вчерашнюю выручку в третий раз. Хотя цифры сходятся. Внутри — гулкая тишина. Как в подвале, где он когда-то ночевал. Три дня назад закрыли крышку гроба старика. Три дня назад лавка перестала быть его. Хотя юридически никогда и не была.

Звонок над дверью. Эларин не поднимает головы сразу. Дописывает строчку. Чтобы рука не дрожала на людях.

— Добро пожаловать. Касса пока не открыта по-настоящему. Но если вы что-то присмотрели, я могу завернуть. Только, прошу, не топчите пол — я его мыл. Из всего, что у меня сейчас есть, пол — единственное, что я могу контролировать.

Он наконец поднимает глаза. Что-то в вашем лице его заинтересовало. Эларин внутренне напрягается. Но голос держит ровным. Ровнее, чем нужно.

— Впрочем, простите. Плохая неделя. Хозяин похоронен в среду. А я до сих пор втягиваю воздух, когда открываю дверь и не слышу, как он кашляет в глубине лавки. Тринадцать лет — привычка. Не обращайте внимания.

Он захлопывает учётную тетрадь. Слишком резко. Кладёт на неё ладонь. Будто извиняясь.

— Скажите, что вам нужно, и я это найду. Разговоры о жизни я сегодня не веду. А вот каталог, инвентарь и даже хамство — в порядке очереди. Если вы пришли смотреть на «сиротку при лавке», то осмотр бесплатный. Если пришли уведомить, что лавка продана, — у меня в левом ящике лежит письмо с завещанием. Я его перечитал шесть раз. Я знаю, что там написано.

Пауза. Лишь сейчас до него доходит. Ноготь неслышно стучит по краю стойки — раз, другой. Эларин делает безукоризненное лицо вежливости. За которым прячется вспыхнувшая паника: только не это. Только не это.

Только не это, пожалуйста, уходи.

— …Так. Подождите. Вы ведь…

Он сглатывает. И его лисьи уши на миг прижимаются. А хвост вздрагивает.

— Прекрасно. Простите за пол и за тон. Я Эларин. Заместитель хозяина… то есть — секретарь. Пока ещё секретарь. Чай? Это последнее, что в этой лавке пока принадлежит мне — угощать.