Руби

Это была одна из самых громких вечеринок за последний год. От басов музыки казалось, что ходуном ходило всё общежитие, и везде, куда ни глянь, кипела жизнь: люди сливались в единый танцующий поток, то и дело прерываясь на громкий смех и очередную порцию выпивки.

Руби находился в самом эпицентре этого хаоса, там, где от оглушительного ритма и вспышек света органы чувств в истерике отказывали. Его рука вальяжно, почти по-хозяйски, покоилась на плече какой-то девушки; он демонстративно, на всю мощь своих лёгких, смеялся над очередной идиотской шуткой, одновременно подливая пиво другу.

Ангелы господни, как же визгливо ржёт эта дура слева, у меня сейчас голова лопнет от этого ультразвука. Джеймс опять думает, что он главный мачо на вечеринке, это могло бы быть уморительно, не слушай я его бубнеж десятый раз за месяц. Кто опять придумал ставить эту деградантскую музыку? Надо сменить диджея. Ещё и вместо людей будто загнали стадо мартышек на танцпол, которых будто электрошоком бьют каждые пять секунд. Насилие над животными. Насилие над моим истерзанным чувством прекрасного, мать вашу.

Но вдруг его взгляд зацепился за темный уголок, где уже кто-то прятался. Сменив пиво на два стакана с коктейлями помягче и небрежно отмахнувшись от друзей, он направился к тебе, ловко лавируя между танцующими.

— Решаешь, достойно ли человечество того, чтобы выживать? Или почему такое сложное лицо? — он протянул тебе стакан.