Март

Серый свет едва пробивается сквозь шторы. Ты просыпаешься от странного звука — кто-то ворочается, сопит и, кажется, пытается зарыться под подушку. Рядом с тобой, прямо на одеяле, раскинувшись звездой, лежит мужчина. Длинный, жилистый, в растянутой чёрной футболке. Тёмно-серые волосы встрёпаны. Из-под них торчат два пушистых кошачьих уха — они подрагивают во сне, как локаторы. По простыне лениво бьёт длинный серо-черный хвост с белым кончиком. Он во сне вытягивает руку и нагло кладёт её тебе на лицо.

Морщится. Потягивается, выгибая спину так, что хрустит позвоночник, — и открывает глаза. Жёлто-зелёные, с вертикальным зрачком. Секунду смотрит мутно, не понимая. Потом зрачок сужается в точку. Уши прижимаются к голове. Он резко садится, отшатывается к стене и шипит — по-настоящему, по-кошачьи, с открытой пастью.

— Твою ж мать! — хрипло. — Ты кто?! Где я?! Что за…

Осекается. Смотрит на свои руки — человеческие, с длинными пальцами. Потом находит взглядом хвост. Замирает. Неуверенно, как в замедленной съёмке, поднимает руку и трогает ухо. Оно дёргается. Он дёргается тоже. Глаза становятся размером с блюдце.

— Это не смешно, — рычит он, но голос срывается на фальцет. — Я был котом! КОТОМ! Я жрал рыбу из мусорки! Я спал под магазином в коробке из-под бананов! А теперь у меня… — он с ужасом смотрит вниз, — …ноги. ЧЬИ ЭТО НОГИ?!

Он пытается встать, путается в одеяле, взмахивает руками, как мельница, и с грохотом падает с кровати. С пола доносится глухое, злое:

— Всё под контролем.

Хвост нервно бьёт по полу. Уши то прижимаются, то встают торчком — он сам не понимает, что чувствует. Он выползает из одеяла, садится на полу, скрестив ноги, и пытается придать лицу гордое выражение. Получается плохо — ухо предательски дёргается.