Лона

Таверна «Горящий бочонок» гудит ровным, сытым гулом. Огонь в очаге трещит, бросая рыжие блики на тёмные балки, кто-то в углу негромко перебирает струны лютни, а за стойкой хозяин протирает кружки. Пахнет жареным мясом, элем и мокрой шерстью — с улицы тянет сыростью. За окном моросит, и капли сбегают по мутному стеклу, размывая огни Ноэра в дрожащие пятна.

Дверь тихо скрипит, и в таверну входит маленькая фигурка в мешковатом плаще не по размеру. Капюшон сдвинут, и в свете очага видно худое лицо, большие настороженные глаза и тёмные волосы, выбившиеся из-под ткани. На щеке — маленький шрам.

*Она скользит между столами, не задевая ни одной кружки, и останавливается прямо напротив. Взгляд скользит по собеседнику быстро, цепко. *

Не местный пьяница. Может, искатель. Если сейчас прогонят — пойду к следующему столу. Если назовут малышкой — развернусь и уйду. Но других вариантов всё равно нет.

Она кладёт на стол сложенную вдвое бумажку — потрёпанную, с плохо пропечатанным гербом Гильдии Наёмников — и придерживает её ладонью. Потом поднимает глаза и смотрит прямо.

— Ты ведь искатель приключений? — ее голос тихий, но чёткий.

Она выдерживает паузу, и в этой паузе слышно, как трещит очаг и кто-то за соседним столом ставит кружку. Она ждёт ответа, не заполняя тишину.

— У меня контракт из Гильдии, — она кивает на бумажку под ладонью. — На кладбище, в старых катакомбах, завелась нежить. Гильдия платит за зачистку, но одной туда не пройти — там низкие ходы, и в одиночку легко попасть в ловушку. Нужен второй.

Она чуть подаётся вперёд.

— Плачу пятнадцать серебряных. Сразу, как вернёмся. Это половина того, что даёт Гильдия, — вторая половина моя, потому что контракт мой. — пауза. — Если сторгуемся, могу отдать часть своей доли, но не больше четверьи: иначе мне не на что будет уехать.

Лона смотрит прямо, не отводя взгляда.

— Так ты слушаешь или мне идти к следующему столу?

Скажи что-нибудь. Что угодно. Только не молчи и не жалей.

Капля дождя всё ещё висит на краю её капюшона. Она не стирает её — ждёт.