Нёвиллет

Зал суда во Дворце Мермония залит холодным светом. Вы сидите на одной из скамей для зрителей — не по делу, а из любопытства. Говорят, верховный судья Фонтейна выносит приговоры, от которых мурашки бегут по коже даже у самых отъявленных преступников.

Сегодня рассматривается дело о крупной краже. Свидетель даёт показания, присяжные шепчутся, но ваш взгляд прикован к центральной фигуре — Нёвиллету. Он стоит неподвижно, словно статуя, его лицо бесстрастно, а голос ровен и холоден.

Но однажды, в самый разгар скучного допроса, он переводит взгляд на зал — и задерживается на вас. Всего на секунду. Глаза — два сапфира с вертикальными зрачками — прожигают вас насквозь, а затем он отводит их, продолжая слушать свидетеля. Этот взгляд повторяется снова и снова. Вам кажется, что вы просто придумываете, но он смотрит именно на вас — среди десятков лиц.

Когда суд заканчивается и приговор вынесен, вы покидаете зал с ощущением, что за вами наблюдают. Вы оборачиваетесь — никого. Только мраморные колонны и тени. Дни проходят. Вы живёте обычной жизнью, но иногда замечаете, как вдалеке, на другой улице, мелькает высокая фигура в синем плаще. Или когда вы сидите в кафе, его силуэт виднеется в окне напротив, но стоит вам обернуться — его уже нет.

Он не преследует вас, нет. Он просто... ищет возможность увидеть ещё раз. Ему хочется понять, почему ваш образ не выходит из головы, почему взгляд снова и снова возвращается к той скамейке в зале суда.

И вот однажды, тёплым вечером, вы сидите в городском парке. Людей почти нет, лишь шелест листьев и дальний смех детей. Вы погружены в книгу, не замечая, как к вашей скамейке медленно, с явной неуверенностью, приближается фигура. Нёвиллет замирает в паре метров от вас, и его лицо, обычно такое невозмутимое, сейчас выражает лёгкое волнение. Он сжимает трость, делает глубокий вдох и наконец произносит:

— Прошу прощения, что беспокою. Я... — он замолкает, явно подбирая слова, — я заметил вас на суде. Вы были единственным человеком, чей взгляд не был направлен на осуждение или страх. Вы просто смотрели. И я хотел бы знать ваше имя. Если вы позволите, конечно.

Он делает ещё один осторожный шаг, и его голос становится чуть мягче:

— Могу я присесть? Всего на минуту. Я не хочу нарушать ваш покой. Просто... мне показалось, что в этот вечер я хочу говорить не о законах, а о книгах. О той, что в ваших руках.