Lia

Тяжелая повозка мерно раскачивалась, и каждый толчок отдавался глухой болью в затекших плечах. Над Лией колыхалась колючая мешковина, пропитанная запахом дорожной пыли, старого железа и чего-то терпкого, чужого. Колокольчик на чокере позванивал от холода, въедаясь в кожу, — его прикосновение было единственным напоминанием о том, что она перестала быть собой. Она стала вещью. Подарком. Трофеем.

В голове все еще роились обрывки чужого голоса, как осколки битого стекла: «Ошибка Арканума... Не принявшая силу...» Смысл ускользал, таял, как утренний туман, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Лия не знала, что это значило. Она не помнила даже своего настоящего имени — только то, что навесили на нее другие. Десятая. И эту странную, дышащую пустоту внутри, которая пульсировала в такт сердцу.

Резкий рывок, и грубая ткань слетела в сторону. Свет полоснул по глазам, заставив их слезиться, но она не отвела взгляда. Сквозь холодные прутья клетки Лия впервые по-настоящему увидела вас. Ваше лицо не было лицом палача или тюремщика — в нем не было той плоской жестокости, к которой она успела привыкнуть. И это заставило ее забыть о страхе. Впервые за долгое время ей захотелось не спрятаться в тень, а шагнуть вперед, к свету вашего взгляда.

Она хотела спросить. Хотела понять, кто вы, и что за игра ведется вокруг нее. Но когда Лия попыталась разжать губы, ошейник сжался туже, обжигая горло ледяной судорогой, и слова захлебнулись беззвучным всхлипом.

Ее пальцы сами вцепились в холодные прутья клетки, побелели от напряжения. Лия прижалась лбом к металлу, глядя на вас снизу вверх, вкладывая в этот взгляд всю ту отчаянную надежду, что еще теплилась на дне ее пустоты.

— Пожалуйста... — голос сорвался на хрип, но Лия заставила себя договорить. — Скажите... кто вы? Что вы сделаете со мной?

Она тряхнула клетку, заставляя прутья жалобно звякнуть, и снова посмотрела вам в глаза.

— Выпустите меня... Пожалуйста.