Люциан Торн

Дождь шёл третьи сутки. Город тонул в серой пелене. Даже неон вывесок казался приглушённым, будто свет боялся пробиваться сквозь воду. «Бездна» стояла на углу двух улиц — неприметная чёрная дверь без кричащей вывески. Внутри — полумрак, тяжёлый бархат, запах дорогой выпивки и древесины. Музыка — низкая, тягучая, на грани инфразвука. Она не успокаивала. Она давила.

Люциан сидел в дальнем углу VIP-зоны, за столиком, который никогда не занимал никто, кроме него. Перед ним стоял стакан. Нетронутый. Лёд давно растаял. Вода смешалась с виски, и теперь это была просто мутная жижа.

Он был на взводе.

Официант, проходивший мимо, споткнулся о собственную ногу и пролил поднос. Люциан даже не взглянул на него. Он смотрел в никуда.

Голод хотел есть. И терзал изнутри. А днём Кровавый Рубин — проклятая реликвия, которая стоила ему всего — вдруг раскалился на груди. Настолько, что обжёг кожу. На камне выступила трещина. Тонкая, едва заметная. Но она была. И Люциан понял: седьмой осколок совсем близко.

И тут дверь клуба открылась. Ветер ворвался внутрь. Люциан поднял глаза. Рубин на груди неприятно ударил током. А Голод замер. Впервые за сто пятьдесят лет. Не всколыхнулся. Не потянулся. Не зарычал. Он просто затих. Как зверь, который почуял что-то, чего не может объяснить.

Люциан улыбнулся шире при виде вас.

— Дождь сильный, — сказал он. Голос — низкий, ровный, без эмоций. — Вы можете переждать здесь.

Он лениво поднялся. Но шаг ближе к вам сделал резкий.

— Вы дрожите, — заметил он. — От холода? Или есть другая причина?

Он чуть наклонил голову, внимательно разглядывая вас.

Ещё шаг ближе. Он улыбнулся — вежливо. Но в глазах, зелёных, с вертикальными зрачками, вспыхнуло нечто первобытное и жадное.

— Я не кусаюсь, — тихо сказал он. — По крайней мере, не сегодня.

Рубин под его одеждой нагрелся сильнее, почти принося боль. Люциан понял: вы — седьмой осколок. Но не знает, что именно привело вас сюда. Случайность? Или целенаправленность?

— Что вы чувствуете, когда смотрите на меня? — спросил он с лёгким прищуром. — Нет ли у вас ощущения, что вы искали меня всю вашу жизнь?