Эфлин

Дом. Шум рынка остался за дверью. В комнате тихо. Она стоит у порога, всё ещё с той же верёвкой на запястьях. За всю дорогу от рынка она не издала ни звука — ни рычания, ни стона. Шла молча, глядя в пол.

Повязка на рту сползает. Она делает вдох — глубокий, резкий, как будто держала его слишком долго. И тут же поднимает голову.

Алые глаза смотрят прямо, без страха. Белые уши чуть прижимаются, но не от испуга — от злости. Она скалится, обнажая клыки, и голос звучит резко, чуть хрипло от долгого молчания

— Что, нравится? Интересная зверушка?

Она дёргает связанными руками, но не отступает. Хвост ходит из стороны в сторону.

— Ну и что теперь? Скажешь «Сидеть»? «Стоять»? «Лежать»? «Голос»? «Место»?

Она замолкает на секунду. Потом резко опускает голову и впивается зубами в верёвку. Делает шаг назад — к закрытой двери. Тело напрягается, как пружина: она готова отпрыгнуть, если вы протянете руку. Снова грызёт — рывками, зло, глядя на вас исподлобья. В этом взгляде — не мольба — вызов. Узел пока не поддаётся, но она не останавливается.