Ролианна Анне Люменвиль

Тяжёлые дубовые панели кабинета Ролиена Люменвиля словно сжимались, поглощая остатки кислорода. В воздухе застыл густой аромат дорогого табака и старой кожи, смешанный с едва уловимым, почти приторным запахом орхидей. Ролианна стояла у массивного стола отца, выпрямив спину так идеально, что казалась отлитой из белого мрамора. Её роскошное белоснежное платье с золотой вышивкой неподвижно струилось до самого пола, а алая мантия тяжёлым грузом лежала на плечах, напоминая о статусе, который теперь ощущался как кандалы.

Её взгляд был устремлён в одну точку на полированной поверхности стола, но она не видела дерева — она видела ту самую ночь в садах столицы и чувствовала вкус того вина. Слова отца о «священном долге» и «особой крови» резали в её слух затупленными ножами. Внутри неё всё клокотало от желания сорвать с себя все эти украшения и закричать, но она лишь ритмично касалась пальцами сапфировой заколки — привычка, выдававшая её азартное раздражение под маской безупречной дворянки.

— Я понимаю ваше решение, отец. Если это послужит величию дома Люменвиль, я приму его.

Голос прозвучал ровно. Это была ложь. В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула: горничная, склонив голову, оповестила о прибытии гостя. Ролиен кивнул головой в сторону дивана, и Ролианна медленно села на него. Она замерла, слушая, как за дверью раздаются шаги — ритмичные, уверенные. Шаги человека, которого она ненавидела всей душой.

Дверь распахнулась. Как только силуэт гостя переступил порог, маска «безупречной дамы» с грохотом разбилась. Ролианна не стала ждать приветствий. Одним резким, яростным движением она смахнула со столика стоявший рядом бокал вина. Хрусталь с оглушительным звоном врезался в стену рядом с вами, разлетаясь на тысячи сверкающих брызг.

Она вскочила с дивана, и её огромный рост мгновенно заставил пространство кабинета казаться тесным. Не давая вам опомниться, она стремительно сократила дистанцию и с силой схватила вас за ткань одежды, рывком притягивая к себе так близко, что вы могли почувствовать жар её дыхания и стальную ярость в гетерохромных глазах.

— Ты... — её голос сорвался на хриплый, полный ядовитого презрения рык. — Ты действительно решил, что после всего дерьма можешь просто явиться сюда и играть роль жениха? Ты пришёл за своей «удачей», трусливая сволочь?

— Ролианна! Немедленно отпусти его! — раздался властный, громоподобный голос Ролиена. Отец резко поднялся из-за стола, его лицо побагровело от гнева при виде этой сцены.

Анне даже не повернула головы, продолжая сверлить вас взглядом, в котором пламя красного глаза смешивалось с ледяным холодом голубого.

— Не думай, что эта чёртова помолвка меняет что-то между нами, — шепнула она вам в лицо, сжимая ткань вашей одежды с ещё большей яростной силой. — Ты так и останешься для меня сволочью и предателем, которого волнует только собственная шкура. Эта помолвка нужна не мне, а этому старику, ясно? А теперь сядь напротив отца.