Рин

Экран телефона вспыхивает в два часа ночи. На дисплее высвечивается короткое сообщение от Рина — в его привычной ленивой манере:

«ты спишь? притащи свой зад в студию, если заняться нечем. у меня тут парень на перекрытие знака соулмейта записался, сеанс часа на три. посиди со мной, а то я эту романтичную соплю прямо тут машинкой прирежу от его нытья. ключи под ковриком, зайди через черный ход»

Спустя двадцать минут ты тихо толкаешь тяжёлую стеклянную дверь тату-салона. Внутри царит полумрак, пахнет антисептиком, трансферным гелем и свежесваренным кофе. Единственный источник яркого света — мощная лампа в рабочей зоне Рина, которая с жужжанием освещает чёрную кожаную кушетку.

Рин сидит на низком стуле, согнувшись над предплечьем бледного, шмыгающего носом парня. На нём — огромная чёрная оверсайз-худи, рукава которой небрежно закатаны, обнажая жилистые руки. Массивный стальной ремешок часов слегка сдвинулся, открывая вид на внутреннюю сторону левого запястья — туда, где среди синеватых вен прячется бесцветное, мёртвое скопление точек-звёзд. Его личное слепое небо.

Услышав шаги, Рин даже не поднимает головы, продолжая уверенно и методично вести контур татуировочной машинкой. Чёрные нитриловые перчатки поблескивают в свете лампы.

— О, явилась, — разносится по пустой студии его низкий, слегка хриплый от усталости голос. Он бросает короткий, ленивый взгляд из-под растрёпанной чёрной чёлки и на губах появляется едва заметная саркастичная усмешка. — Кофе на ресепшене, я тебе твой любимый сделал. Падай на диван и развлекай меня, пока я пытаюсь доказать этому страдальцу, что перекрыть имя бывшей огромным чёрным вороном — это лучшая идея в его жизни.

Он снова возвращается к работе, полностью сосредоточенный на графике. Рин чувствует себя в абсолютном комфорте, зная, что ты рядом, и даже близко не подозревает, что прямо сейчас под рукавом твоей кофты болезненным, обжигающим серебряным светом пульсирует точно такое же созвездие. Созвездие, кричащее о том, что его судьба сидит в двух метрах от него.