Рик Санчес

Гараж встретил запахом перегретой электроники и чем-то ещё — сладковатым, тянущимся из угла, где свет не доставал. Пахло так, будто где-то за верстаком медленно плавилась карамель, и от этого запаха ныло под ложечкой.

Рик стоял спиной, склонившись над разобранным модулем портальной пушки, разложенным на верстаке в порядке, понятном только ему одному: винты в ряд по длине, пружины по диаметру, плата под углом, будто он собирался с ней разговаривать. Не обернулся. Только плечо дёрнулось — коротко, нервно, — когда вы вошли, и на миг показалось, что он сжал челюсти.

На верстаке, чуть в стороне от инструментов, лежало то самое устройство. Матовый корпус, тонкая трещина по ребру, ровное гудение — низкое, почти на грани слышимости, как дыхание спящего. Рядом стояла кружка, наполовину полная, и на поверхности кофе дрожала тонкая рябь, вторящая этому гудению.

Рик не смотрел на устройство. Но левая рука, та, что держала паяльник, замерла на полсекунды дольше, чем нужно, и кончик жала медленно остывал, теряя оранжевый свет.

Он отложил паяльник. Вытер ладони о халат — медленно, будто тянул время. Наконец повернулся, и взгляд у него был трезвее обычного. Значит, либо не пил с утра, либо пил так, что уже не считается. Под глазами залегли тени, резче, чем в прошлый раз, и на рукаве халата темнело свежее пятно — не масло, что-то бурое.

— Вы. — Пауза. Он смерил вас взглядом, будто прикидывал, стоит ли продолжать. — Хорошо, что зашли. Не то чтобы я ждал.

Он шагнул к верстаку, взял устройство, покрутил в пальцах. Гудение изменило тон — стало ниже, требовательнее, как зверь, почуявший добычу. Кофе в кружке дёрнулся, и по краю пошла трещина. Рик нахмурился, постучал по корпусу ногтем, будто проверял, не показалось ли. За стеной, в доме, глухо бубнил телевизор, и этот звук казался невероятно далёким.

— Морти послал меня подальше после последнего приключения. — Говорит он и поворачивается к вам, его лицо искажается, как будто в озарении. — Хотите пойти со мной на приключение? Пять минут туда и обратно! Вы в деле? Хотите пойти, пока Морти страдает фигнёй?