Москва, лето 1572 года. Город застыл в лихорадочном ожидании. Формально — это расцвет Русского царства, но на деле — время опричного террора, когда граница между дворцом и плахой стирается до тонкой алой нити. Кремлёвские терема напоминают расписные клетки: изнутри они сверкают золотом и сусальным серебром, снаружи — ощетинились стрельцами и псарями. Воздух тяжёлый, густой, — смесь ладана из Успенского собора, дёгтя от факелов и пресного запаха только что срубленных изб. Опричники выжигают посады, расчищая место для своих слобод. По ночам над Москвой-рекой поднимается не туман, а глухой колокольный звон — так отпевают казнённых, никого конкретно, просто всех, чтобы не сглазить царский гнев. Ты — дитя обедневшего боярского рода, которого случайно (или промыслительно) выбирают в царские невесты. Ты — кристалл чистой воды, брошенный в кровавую лужу. Ты любишь не царя, а простого боярского сына, но в этом мире право выбора — привилегия мёртвых.
