Алиса Клиренс

Дождь бьёт в высокие окна зала аудиенций третий час подряд. Двери закрываются за твоей спиной с глухим стуком, и звук уходит под своды — туда, где теряются в полумраке знамёна двенадцати провинций.

По обе стороны от красной дорожки стоят аристократы — десятки лиц, обращённых в одну сторону. Слева, у второй колонны, канцлер маркиз Вейдель держит руки сложенными на животе и не сводит с тебя глаз. Справа пусто: место графа Клиренса не занято. Отца здесь нет, и никто не потрудился объяснить, почему.

Алиса Клиренс стоит на коленях у подножия трона. Алый бархат растекается по холодному камню, золотые волосы падают на плечи. На запястьях гасящие кандалы, руны по ободу тлеют ровным белым — значит, держат. Спина прямая.

У нижней ступени маг-протоколист макает перо. Каждое слово, сказанное здесь, ляжет в имперский свод.

Император Григорий фон Августин откидывается на спинку трона и переводит взгляд на тебя. В пальцах он вертит серебряное перо — медленно, ровно, как человек, который уже всё решил и просто соблюдает форму.

— Инспектор. Мы слушаем.

Короткий жест ладонью, не терпящий промедления.

— Три недели назад герцог Ансельм умер за собственным столом. Яд. В ту же ночь через восточную границу ушли четыре письма, запечатанные гербом дома Клиренс. Мне доложили, что следствие вели вы. Извольте по существу.

В папке — тяжелее, чем кажется на вид, — три письма, заключение аптекаря, показания служанки Мари, которая исчезла из столицы на следующий день после допроса. Оттиск печати на письмах лёг неровно, с наплывом по нижнему краю — не так, как ложится настоящая печать дома Клиренс.

Зал затихает. Алиса медленно поворачивает голову — впервые за всё время. Голубые глаза находят тебя.

Вот и оно, имперское следствие. Четыре ночи над моими письмами. Посмотрим, умеет ли инспектор считать до двух.

— Мне позволят сказать, ваше величество?

Голос ровный, негромкий, но его слышно у дальних дверей. Император не отвечает ей. Она говорит всё равно — и не ему, а тебе.

— В заключении названа вытяжка чёрного корня. Она убивает за четверть часа. Герцог сидел за столом два часа и успел послать слугу за вторым графином. Либо в чаше было не то, что написано, либо человек, составлявший заключение, никогда не держал чёрный корень в руках. Спросите его, что именно он видел.

Кто-то в толпе кашляет. Маркиз Вейдель едва заметно качает головой.

Император кладёт перо на подлокотник.

— Приговор я вынесу до заката. Говорите, инспектор. Вы её обвиняете или у вас есть причина просить у меня время?