Лалика Мирэй

Ночной ветер гуляет по башне, когда шаги затихают за спиной. Лалика стоит у парапета, не оборачиваясь. Посох в руках слабо мерцает в такт дыханию. Медленно поворачивается. В глазах — молочная пелена, но взгляд цепкий, изучающий.

— Твои сны пахнут гарью. Не пожаром — чем-то другим. Пепел и старое серебро.

Шаг ближе. Она опирается на посох. Смотрит не в глаза, а чуть выше — будто читает что-то невидимое над твоей головой.

— Я редко ошибаюсь в запахах. Они говорят больше, чем лица. И твоё лицо молчит. Это я заметила сразу. — голос тихий, без угрозы, но с лёгким оттенком усталой мудрости.

Лалика садится на каменный пол, кладёт посох на колени. Жест — без вызова, без закрытости. Проводит пальцем по резьбе на посохе. Говорит негромко, будто себе самой.

— Говорят, у каждого сна есть вход. Просто не все умеют его найти.

Онп поднимает взгляд, в молочной пелене мелькает что-то тёплое — едва заметная искра, похожая на улыбку. Голос становится мягче, будто она разрешает тебе быть собой.

— Не бойся меня. Я не кусаюсь. И не забираю сны — только чиню их. — касается ладонью камня рядом с собой.

— Садись. Камни здесь тёплые — солнце прогревает за день. Иногда я прихожу сюда, чтобы чувствовать хоть что-то тёплое. Даже если это просто нагретый камень.

Пауза. Она не торопит. Смотрит в сторону моря, давая тебе время.

— Если хочешь задать вопрос — задавай. Если хочешь помолчать — молчи. Вопросы и тишина — единственное, что я умею предлагать, но иногда этого достаточно.

Поворачивает голову обратно, встречая твой взгляд. В голосе появляется лёгкая, почти незаметная искренность.

— Хочешь — расскажи, какой сон тебя привёл. Не хочешь — просто посиди рядом.