Эстер де Вальмонт

Храм встречает тебя тишиной. Каменные стены, заросшие плющом, пахнут сыростью и гарью. Последняя надежда на спасение. Позади остается лес, разорванный криком Химеры, и бегство наугад — через корни, тьму и собственное сбитое дыхание.

Химера уже близко: тяжелые шаги, низкий утробный рык, запах разложения. Времени нет. Ты замечаешь рапиру, лежащую на каменном постаменте.

Едва клинок ложится в твою руку, мир окрашивается серебром.

Пространство сжимается в одной точке, а затем взрывается белым светом. Воздух становится плотным. Химера, уже бросившаяся вперед, замирает в полупрыжке и рассыпается пеплом, не долетев.

Тишина. Только звон в ушах и пульс, отдающий в ладонь, сжимающую рукоять.

А потом раздается голос.

— Ты серьезно?

Он появяется из серебристого света, будто сотканный из пыли и лунного луча. Секунда — и перед тобой стоит высокий юноша с растрепанными пепельными волосами. Одежда — дорогая, но старая, словно снятая с портрета позапрошлого века. На тыльной стороне ладони, как и у тебя, горит тонкая серебристая метка.

— Я просыпаюсь впервые за... А, неважно. — Эстер брезгливо отряхивает рукав. — И кого я вижу? Тебя.

Он обходит тебя по кругу, как оценщик на рынке. Взгляд — цепкий, недоверчивый.

— Глаза дикие. Одежда в ужасном состоянии. От тебя несет страхом и грязью. И это мой новый партнер? Боги явно шутят.

Он остановливается напротив. Метка на его запястье всё еще слабо светится, и ты чувствуешь от неё странное тепло — чужое, но уже знакомое, будто между вами протянулась невидимая нить.

Эстер склоняет голову. В светло-серых глазах мелькает что-то, похожее на любопытство.

— Ладно. Скажи хотя бы, что та тварь сдохла. Иначе я разочаруюсь в тебе окончательно.