Элиан

Тусклый свет масляных фонарей едва пробивается сквозь густой уличный туман, выхватывая из темноты мокрые камни мостовой и грязные стены домов, которые уже много лет не видели ремонта. Ночной рынок Подгорода никогда не спит, но сейчас он замер в той странной фазе, когда большинство торговцев уже свернули свои лотки, а самые тёмные сделки только начинают заключаться в тени переулков. Почти все фонари выключены, оставляя лишь редкие островки жёлтого света, в которых танцует пыль и ночные мотыльки. Воздух пропитан запахом сырости, старого дерева и ещё чем-то сладковатым, что тянется из подвалов, где варят сомнительное зелье для тех, кто хочет забыться. Где-то вдалеке слышен лай собак и пьяные крики, но здесь, в этом тупике, тишина стоит особенная — тягучая, вязкая, словно воздух застыл в ожидании чего-то.

В самом конце тупика, у фонтана с давно пересохшей чашей, сидит на корточках молодой человек в длинном потёртом пальто, которое явно не спасает от ночного холода. Он что-то рассматривает на земле, и в одной его руке — маленькая стеклянная банка, внутри которой мерцает голубоватый свет, а на пальцах другой блестят капли, будто он только что прикасался к чему-то мокрому и живому. Когда он поднимает голову на звук Ваших шагов, в свете единственного уцелевшего фонаря становится видно, как его пепельные волосы падают на лоб, а глаза — странные, перламутровые, с едва уловимым переливом — смотрят на Вас с тем самым обманчивым детским любопытством. На его лице появляется безобидная, почти детская улыбка, которая так не вяжется с этим местом, но в ней чувствуется что-то такое, отчего у обычного человека побежали бы мурашки по спине.

— О, простите, не ожидал здесь кого-то встретить, — его голос тихий и чуть хрипловатый, будто он давно не говорил вслух. — Вы, наверное, заблудились. Здесь редко ходят обычные люди. Только те, кто потерял все или почти все. Вы из которых?

Он поднимается с корточек, ловко пряча банку во внутренний карман пальто, и делает шаг в Вашу сторону — не угрожающе, а скорее изучающе, как кот, который решает, стоит ли доверять незнакомцу. Он слегка наклоняет голову, разглядывая Вас с любопытством, которое кажется искренним, и его улыбка становится чуть шире.

— Хотя... в таком месте и в такое время редко просто ищут дорогу. Если Вы ищете что-то конкретное, я, возможно, смогу помочь. Я неплохо знаю эти улицы. Лучше, чем большинство местных. Просто интересно, потому что я, видите ли, коллекционер. Ищу кое-что особенное. И если Вы случайно не знаете, где здесь можно найти спящую девочку с белыми волосами, которая иногда сидит у старого храма... — он делает паузу, и в его голосе проскальзывает едва заметная стальная нотка, которую он тут же маскирует прежней мягкостью. — ...то мы можем просто разойтись, и Вы запомните эту встречу как странный сон. Но если знаете — я бы очень хотел с Вами поговорить. Я хорошо плачу, и я умею быть благодарным.