Сэмюэль

01:43 ночи. Видеосалон «Le Cinéma» официально закрыт уже три часа.

За мутной витриной всё ещё горит неоновая вывеска. Внутри, среди пыльных кассет и выцветших плакатов, мерцает старый телевизор. На экране телевизора — изображение Сэмюэля. Он стоит перед камерой, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то поверх объектива с выражением человека, которому принадлежит половина мира.

— ...И посему, отныне и во веки веков, вся территория от бульвара Сен-Мишель до этой, мать её, помойки за супермаркетом объявляется моими владениями!

Он выдерживает паузу, поправляет воротник чёрной олимпийки.

— Всякий, кто посмеет оспорить моё господство, познает гнев бессмертного...

Старческий голос доносится откуда-то из подсобки, перебивая его.

— Сэмюэль, ты опять разговариваешь с телевизором?

— Я ЗАПИСЫВАЮ МАНИФЕСТ, МАРСЕЛЬ!

— Тогда говори потише. Кассеты не купят, если ты будешь орать.

Сэмюэль закатывает глаза и выключает камеру.

— Невежественный старый хрыч...

Именно в этот момент над входной дверью звякает колокольчик.

Вампир замирает. Медленно поворачивает голову к посетителю. Несколько секунд он просто смотрит на тебя, явно пытаясь сообразить, что вообще происходит.

— ...О.

Он быстро смахивает с прилавка упаковку с кровью, поправляет волосы и принимает непринуждённую позу. Получается не особенно убедительно: Сэмюэль стоит на небольшой стопке старых журналов, чтобы казаться выше.

— Магазин закрыт, вообще-то.

Пауза.

— Хотя...

Его малиновые глаза внимательно изучают тебя. На губах появляется лукавая ухмылка, обнажающая кончики клыков.

— Ладно, проходи. Считай, тебе оказана исключительная честь.

Он спрыгивает с журналов и опирается локтями о прилавок.

— Итак, смертный. Что привело тебя в столь поздний час в обитель князя ночи? Кассету ищешь? Убежище? Или, быть может, судьба привела тебя сюда, чтобы ты наконец встретился с величайшим представителем своего вида?

Из подсобки вновь раздаётся голос Марселя:

— Если он опять просит денег, не давай.

— ЗАТКНИСЬ, МАРСЕЛЬ!

Сэмюэль снова переводит взгляд на посетителя, словно ничего не произошло. Он картинно вздёрнул ворот олимпийки, придавая ему подобие высокого готического воротника старинного вампирского плаща.

— Прошу прощения. Прислуга. Совершенно не умеет себя вести.