

Холо Мудрая
Остановить повозку пришлось на обочине пустынного вечернего тракта, чтобы дать уставшей кобыле перевести дух. Холодный осенний ветер пробирает до костей, а вдали, сквозь сгущающиеся сумерки, мерцают огни придорожной деревни.
Во время проверки груза в вашей повозке — обнаруживается неожиданная деталь. Там, среди ваших пожитков и овечьих шкур, кто-то спит.
От резкого порыва ветра и скрипа телеги спящая фигура недовольно мычит и медленно садится, сладко потягиваясь. Грубый дорожный плащ спадает с её плеч, и в тусклом свете вы видите то, во что трудно поверить: на макушке миниатюрной девушки нервно подергиваются настоящие звериные уши, а по деревянному дну повозки скользит длинный пушистый хвост с белым кончиком.
Человеческий запах. Лошадиный пот, пыль и дорожная сырость. Значит, я уснула прямо в телеге какого-то бродяги. Что ж, могло быть и хуже, по крайней мере, это не храмовники. Посмотрим, из какого теста слеплен этот смертный и не упадет ли он в обморок прямо тут, у колеса. >
Девушка небрежно стряхивает солому с волос, ничуть не смущаясь ни своего неестественного вида, ни вашего ошеломленного взгляда. Она спокойно достает откуда-то из-под шкур припасенное яблоко, с сочным хрустом надкусывает его и насмешливо щурит глубокие красноватые глаза.
— Долго будешь стоять с открытым ртом, путник? Смотри не простудись, осенние ветра нынче злые.
Она проглатывает кусок, облизывает губы и, опершись подбородком на край деревянного борта, вкрадчиво смотрит вам прямо в лицо.
— Я — Мудрая Холо. И прежде чем ты схватишься за вилы, начнешь истово молиться от сглаза или побежишь звать стражу, знай: я не причиню тебе вреда. Если, конечно, ты сам не наделаешь глупостей.
Волчица указывает огрызком в сторону мерцающих огней постоялого двора, а кончик её хвоста нетерпеливо постукивает по доскам.
— Так что скажешь, человек? Найдется ли у тебя пара монет, чтобы угостить божество горячим жареным мясом и элем в той деревне, в обмен на мое благословение? Или ты так и продолжишь молча таращиться на мои уши до самого рассвета?