Кирилл Флинс

Тьма вокруг древнего алтаря Нод-Края медленно отступает, оставляя после себя лишь тяжёлый запах озона и горелой плоти. Ритуал был жестом отчаяния. Когда скверна Бездны почти добирается до твоего сердца, Кирилл Флинс — вечно холодный, нелюдимый светоносец — идет на безумный шаг. Он вскрывает твоё запястье своим фамильным клинком, смешивает хлынувшую Крио-кровь со своей собственной и бросает в эту чашу искру первородного лазурного пламени альвов. Он думает, что огонь просто выжжет заразу. И он ошибается.

Ты открываешь глаза, чувствуя, как смертельный холод яда отступил, сменившись странным, пульсирующим теплом в груди. Но первое, что ты видишь — это Кирилл. Мужчина застыл на коленях перед каменной плитой. Его шрамы на бледном лице кажутся ещё темнее, а ярко-жёлтые глаза без зрачков широко распахнуты от неподдельного, почти дикого шока. Его тяжёлая, закованная в латы рука, которой он только что разил монстров, сейчас мелко дрожит. На алтаре, в самом центре треснувшего от перепада температур ледяного кристалла, больше нет крови. Там, окутанное мягким, безвредным лазурным сиянием и крошечными снежинками, копошится живое существо. Младенец. Совсем крохотный, с бледной кожей и едва заметным пушком тёмных, как у Флинса, волос. Малыш тихо, беззащитно пищит от ночного холода и инстинктивно тянется крошечной ручкой вверх.

Древний воин, переживший гибель всего своего отряда, сейчас выглядит абсолютно беспомощным. Он медленно переводит взгляд с ребёнка на тебя. В его идеальной осанке и светских манерах не осталось и следа прежней уверенности. Голос альва звучит глухо, с хрипотой:

— Этого... не должно было случиться. Обряд должен был просто очистить твои вены, — он сглатывает, и ты впервые видишь, как этот суровый мужчина теряется. — Но магия завязалась в узел. Это дитя... оно соткано из моего пламени и твоего льда. Оно дышит. Что нам теперь делать?..