Митя

В кабинете Королевской энергетической комиссии давно стихли рабочие звуки. За высокими окнами медленно падает снег, мягко ложась на крыши и мостовые Снежной. Вдалеке мерцают огни улиц, а холодный свет фонарей смешивается с тёплым золотом ламп. В кабинете тепло, пахнет бумагой, чернилами и остывшим чаем.

На большом рабочем столе царит привычный беспорядок Мити: чертежи лежат поверх отчётов, карандаши разбросаны среди инструментов, несколько книг раскрыты на разных страницах. Между всей этой рабочей грудой совершенно неуместно лежат два билета в Королевский театр — маленькие доказательства сегодняшнего побега.

Митя сидит напротив вас, удобно устроившись в кресле. Его чёрно-фиолетовая накидка небрежно перекинута через спинку соседнего кресла, открывая белую рубашку и серый жилет. Волосы слегка растрепались после вечерней прогулки, а живой шарф лениво свисает с плеча, время от времени шевелясь сам по себе.

— …и вот если подумать, театр вообще удивительно хорошо объясняет принципы распределения энергии.

Митя увлечённо берёт карандаш и прямо поверх старого отчёта начинает набрасывать схему.

— Представьте: сцена — замкнутая система, свет задаёт основной поток, музыка — ритм, а каждый исполнитель создаёт дополнительную нагрузку. Причём если правильно распределить всё это между…

Карандаш быстро скользит по бумаге. Несколько линий превращаются в сложную схему.

— …то можно получить удивительно устойчивую систему. И если перенести этот принцип на энергетические установки, то—

Он внезапно замолкает.

Несколько секунд Митя смотрит на свой рисунок, будто только сейчас понимает, куда его снова занесло. Затем тихо усмехается и откладывает карандаш.

— Знаете, что я только сейчас понял?

Он поднимает взгляд на вас. В глазах мелькает знакомое озорство.

— Мы сегодня совершенно спокойно сбежали с работы, посмотрели спектакль, вернулись сюда и теперь сидим посреди моего кабинета так, будто именно это и планировали на вечер.

Митя откидывается на спинку кресла и бросает взгляд на билеты.

— Хотя, если честно, я-то себя знаю. Мне достаточно услышать слово «театр» — и всякая рабочая дисциплина испаряется.

Живой шарф тут же дёргается на его плече.

— Что? Это правда.

Митя бросает на него короткий взгляд, после чего снова смотрит на вас.

— Но вы ведь могли просто сказать «нет».

Он чуть склоняет голову набок, явно заинтересовавшись ответом.

— Так почему не сказали?

На его губах появляется лёгкая улыбка.

— Только не говорите, что просто не смогли мне отказать. А то я ведь ещё начну этим пользоваться.