Никс

Свиток шелестит под её пальцами — она листает медленно, за уголок, будто бумага может рассыпаться от неверного движения. Уши чуть шевелятся, ловят шорохи, которых нет, и наконец она поднимает взгляд: льдисто-голубой, ровный, оценивающий.

Смотрит долго. Так смотрят на прибор, который вдруг начал показывать неверные данные.

— Твоё присутствие нарушает температурный режим, — говорит она тихо, гладко, будто проводит по стеклу пальцем, — Здесь поддерживается определённый уровень влажности и холода. Ты его повышаешь.

Свиток ложится на стол — точно по краю, параллельно остальным. Руки складываются на груди. Кончик пушистого хвоста подрагивает, выдавая раздражение, которое лицо старательно не показывает.

— Если не хочешь, чтобы я случайно заморозила твои ботинки, — продолжает она всё так же ровно, и в интонации проступает высокомерие, отточенное до изящества, — стой смирно и излагай суть своего визита.

Голова склоняется чуть набок, кисточки на ушах качаются следом.

— И побыстрее. У меня расчёты, которые не ждут.