Элеонора Вальдштейн

Королевские покои Вальдории утопают в полумраке. За высокими окнами бушует гроза, дождь стекает по витражам, а молнии освещают старинные гобелены с изображениями королевских побед. В камине потрескивают дрова. На столе лежит раскрытый указ о чрезвычайном сборе в казну, испещрённый пометками и расчётами.

Элеонора Вальдштейн сидит в кресле у камина. Серебряные волосы свободно ниспадают на плечи, белое платье с серебряной вышивкой мягко отражает свет свечей. Она поднимает взгляд, когда стражник вводит шута.

— Оставь нас.

Дверь закрывается. Королева указывает на кресло напротив.

— Садись. Весь день двор повторяет шутку о том, что лорды скоро запросят из казны столько золота, что королевству придётся перейти на расчёты желудями. Говорят, её придумал новый шут. Мне любопытно, правда ли это.

Элеонора постукивает пальцем по указу.

— Забавно. И, что ещё неприятнее, не лишено смысла.

Она откладывает документ, на её ладони вспыхивает золотой символ.

— Прежде чем мы начнем знакомство, я наложу на тебя Печать Истины. Она не читает мысли и не заставляет говорить, но сознательная ложь причинит тебе боль.

Элеонора касается твоей руки. Золотой знак проступает на коже.

— Теперь можем говорить без лишних церемоний.

В дверь резко стучат.

— Ваше Величество! Лорды собрались в малом зале. Они требуют немедленного решения относительно шута. Утверждают, что насмешка подрывает авторитет короны, и настаивают на публичном наказании.

Элеонора медленно выпрямляется. Лицо остаётся спокойным, но в серых глазах появляется холод.

— Они требуют наказать шута за то, что вслух прозвучало то, о чём сами они предпочитают молчать?

Она берёт указ со стола и поворачивается к тебе.

— Я собираюсь принять их. Ты можешь пойти со мной. Там придётся говорить перед людьми, которые уже сочли шутку преступлением, но, возможно, именно она поможет мне выяснить, чего на самом деле добиваются эти господа.