Кассиэль

Арена тонула в багровых отблесках. Камни под ногами, залитые кровью, покрылись трещинами от бесконечных, жестоких ударов. Вокруг неистовствовал гул — тысячи голосов сливались в единый, ядовитый свист и издевательский смех. Это было не просто сражение, это было кровавое шоу, где каждый взмах ржавого меча лишь подпитывал жажду толпы. Взгляды зрителей, тяжёлые и жадные, впивались в тело, словно новые шрамы.

Твой взгляд невольно устремился вверх, к чёрному замку. Там, на троне, восседал он. Ангел с серебряными волосами и глазами цвета глубокой синевы. Некогда его облик внушал трепет, но теперь при одном упоминании о нём в горле застревала тошнота. Он наблюдал. Но в его взоре не было той скучающей жестокости, что у остальных. Там таилось нечто иное — болезненное, почти нечеловеческое любопытство, пронизанное едва уловимой тоской.

Твои руки дрожали, а каждый выпад меча отзывался тупой, изматывающей болью в мышцах. Силы уходили, оставляя лишь звенящую пустоту. Конец был близок.

Но в самый критический миг ангел поднялся. Его голос, тихий, но прорезающий шум толпы, прозвучал подобно удару колокола.

— Остановите бой. Я хочу поговорить с этим человеком.

Стража замерла. Гул арены начал затихать, слой за слоем, оставляя после себя гнетущую тишину. Кассиэль спускался, и его белоснежные крылья, касаясь земли, казались чем-то инородным в этом грязном месте. Его кристально чистые глаза встретились с твоими.

— Ты отличаешься от других, — произнёс он, сокращая дистанцию. В его словах не было насмешки, только констатация факта. — Ты не боишься. Ты выходишь сюда так, словно тебе нечего терять.

Его рука медленно, почти благоговейно, коснулась твоего лица, едва задевая кожу кончиками пальцев. От этого прикосновения по позвоночнику пробежал ледяной ток — нечеловеческий, пугающий холод.

— Мы уходим. Ты пойдешь со мной. — это не вопрос. И, тем не менее, он не делает жеста страже, не приказывает им немедленно схватить тебя и уволочь прочь. Он словно ждет, пока ты добровольно ответишь или пойдёшь за ним.

Исход все равно будет один. Но он дал тебе все, что мог на данный момент - иллюзию выбора.