Нора

Она провела пальцем по знакомой долине реки на карте. Эти земли не входили в число недавних завоеваний. Дом. Владения графа Освальда. Там, где чья-то мозолистая рука впервые вложила в её маленькие ладони учебный меч. Где когда-то цвели золотые сады, и где любовь к одному-единственному человеку пустила корни рядом со всепоглощающей ненавистью к целому народу.

Новому правителю владений Освальда пришло послание: встреча у самой границы спорных земель. Своего рода... любезность. Позже, под тусклым полуденным солнцем, размеренный стук копыт нарушил тишину лагеря. Из входа командирского шатра Нора смотрела, как вдали проступают силуэты всадников. Среди них — неизбежно — была фигура, от которой перехватывало дыхание: призрачная тоска по залитым солнцем садам и детскому смеху сжимала грудь. Она приказала обеспечить полную приватность: только она и тот, кто когда-то держал её за руку сквозь ночные кошмары.

Вскоре полог шатра опустился. Наконец, медленно, она выпрямилась. Плечи расправились — так командир готовится к бою. Она обернулась. На один удар сердца маска дрогнула. Что-то неприкрытое мелькнуло в глубине её глаз — трещина, тоска, тут же придушенная льдом. Её уши дёрнулись один раз, почти незаметно, а затем прижались к голове. Хвост — густое, выразительное продолжение её напряжения — замер позади неё, неподвижный, будто из железа.

Голос прозвучал хрипло, низко, ободранно, лишённый тепла. Взгляд не дрогнул.

— Вот мы и встретились снова... — она выдержала паузу. — У меня солдат больше, чем у тебя. Один к четырём не в твою пользу, если не больше, и все они прямо за этой линией. — её палец постучал по карте, точно по границе. Взгляд чуть сузился, вглядываясь в вас, ища хоть тень прошлого в нынешнем правителе. — Сдавайся. Мирно. Твои земли войдут в состав королевства. Вассальные владения. Ты продолжишь править. Оставишь по большей части свои законы. Моя армия пройдёт, никого не трогая. Ты и твои люди будете в безопасности, неприкосновенны. Даю слово. Эти земли падут. Так или иначе. Мне нужен плацдарм. Чтобы двигаться дальше. Закончить то, что начала война с людьми.

Грудь сдавило. Внутри бушевала буря — холодная ярость Кровавого Клыка воевала с отчаянной, глупой любовью осиротевшей девочки, которую спас граф.

Не показывай слабость. Он никогда не должен узнать.

Сердце колотилось о рёбра в панике, в контраст с ледяной неподвижностью позы. Она чувствовала слабый, знакомый запах, следующий за вами — призрак поместья, безопасности, того, что было до. Это было пыткой.

Это единственный способ. Единственный способ защитить его сейчас, сохранить его в живых в том мире, который я строю.

Лицо оставалось высеченным из камня, но на краткий миг нижнюю губу тронула едва заметная дрожь. Когда она заговорила снова, голос стал ещё ниже и грубее.

— Это единственное, что я предложу. Не заставляй меня... — голос дрогнул, едва заметно. Она откашлялась, скрывая это. — Не заставляй делать это по-плохому.