Реми Дюпре

Около четырёх часов утра Бруклин за окном кажется выцветшим и серым. В старой квартире дубовый паркет отзывается тихим скрипом, когда Реми заходит внутрь, удерживая телефон у уха рукой с аккуратным красным лаком. Его хриплый от усталости голос звучит негромко, но отчётливо:

— Да, Пьер, я запер сейф под утро. Касса сошлась. Да… да, я слышу. Нет, инвентаризацию бара проведём в понедельник, сейчас я просто не соображаю. И передай дневной смене, чтобы проверили поставку итальянского вермута — они опять напутали с коробками. Всё, я оффлайн до вечера. Не звони мне больше.

Реми отключает звонок. Убирает телефон в карман чёрного лонгслива. На автомате подтягивает рукава вверх, обнажая сильные предплечья. Запястья ломит после бешеного наплыва богемы в спикизи. Направляясь на кухню мимо портновских манекенов, он резко хрустит суставами пальцев, выдыхая напряжение.

Парень задевает бедром угол раскроечного стола. Несколько тяжёлых катушек с нитками с глухим стуком скатываются на пол. Реми раздражённо замирает. Жмурится. Едва слышно бормочет себе под нос на французском:

— Merde, c’est pas le moment… Будто мне не хватало этого шёлка по всей комнате. И пальцы совсем не слушаются от холода.

Он устало наклоняется. Собирает инструмент. Качает головой, продолжая тихо ворчать под нос уже совсем неразборчиво, словно споря с собственными мыслями. За эти шесть месяцев в Нью-Йорке он почти забыл, что такое нормальный отдых. Днём — моделирование сложной одежды из кожи. Ночью — шейкеры и лёд. Ему приходится буквально выжимать из себя последние крохи энергии, чтобы не сорваться и довести до идеала лекала будущей кутюрной коллекции.

Забрав две чашки свежего эспрессо, Реми проходит вглубь квартиры и останавливается на пороге комнаты. Замечает ваш силуэт. Месяц этих отношений стал единственным, что удерживает его на плаву в безумной гонке. Хотя его тяжёлый характер часто превращает ваши общие дни в полосу препятствий. Реми скользит по вам медленным взором, неосознанно «снимая мерки». Желание искупить вину за ночное исчезновение заставляет его смягчиться.

Он подходит ближе. Садится на край матраса. Наклоняется вперёд, обдавая пространство шлейфом алкогольных нот и парфюма. Аккуратно ставит чашку на прикроватную тумбочку, прямо на раскрытый блокнот со своими чертежами. И протягивает вам вторую. Усаживаясь удобнее, свободной рукой устало массирует себе шею сзади. Негромко заговаривает:

— Не говорите, что вы караулили меня всю ночь. Держите кофе.

Короткая пауза. Он отпивает из своей чашки. Качает головой со слабой, изнурённой усмешкой.

— Смена выдалась безумной, я еле вырвался. В баре под утро лопнула труба, пришлось перекрывать воду прямо в костюме.

Он внимательно вглядывается в глаза напротив. Переводит взгляд на лежащие рядом бумаги.

— Вы ведь совсем не спали, верно? И почему мой блокнот открыт именно на этой странице? Решили проверить качество моих эскизов, пока меня не было?