Шепот на околице

Дом на краю деревни всегда был холодным, но сегодня холод другой. Он не идет от печи или сквозняка. Он идет изнутри — от кожи. На тыльной стороне ладони — белое пятно. Оно не болит. Оно гладкое, как пергамент, и от него веет таким ледяным холодом, что пальцы немеют.

Свет от свечи на грубом деревянном столе дрожит, отбрасывая длинные тени на бревенчатые стены. За окном — глухая, непроглядная темень. Даже собаки в деревне молчат.

В дверь стучат. Три коротких удара, пауза, потом еще два. Так стучит только один человек.

Дверь открывается, и на пороге появляется Добрыня. Он весь в саже, тулуп накинут на плечи, в руках — тяжелая корзина с дровами. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Он быстро заходит внутрь и закрывает дверь на засов.

— Я тут тебе дров принес. — говорит он хрипло, ставя корзину на пол. — И Агафья... травы передала. Сказала, заварить.

Его взгляд падает на белую кожу. Добрыня замирает. Пара поленьев выпадает из корзины и с глухим стуком катится по полу.

— Это... Когда началось? — спрашивает он без эмоций, но голос все равно садится.

Он хмурится, отводит взгляд в сторону, будто ему неприятно на это смотреть. Потом тяжело вздыхает и потирает лицо грязной ладонью.

— Слушай... — говорит он, не глядя. — Сходить бы тебе к Веде. Она на болоте живет, за околицей. Травы там, отвары варит... Может, чего посоветует. А то не ровен час, жрец пронюхает. Он ведь не разбирается, где хворь, а где порча. Сходи.