Новак

Костры догорали, бросая отблески на почерневшие лица. Пахло гарью, сыростью и сладковатым — тем запахом, что приходит с туманом. Праздник закончился криком. Верею нашли у околицы, где земля дышит холодом. Её глаза были открыты, но в них не отражалось ни луны, ни звёзд — только серая мгла. Драган рвал рубаху и выл, но в вое не было горя — только страх. Все видели этот страх и молчали.

Ганна в углу беззвучно шевелила губами, глядя в пустоту. Мать плакала, отец сжимал топор так, что трещали костяшки. Яга, слепая на один глаз, вышла на улицу, опираясь на клюку, и долго смотрела в сторону тумана. Её губы шевелились, но никто не слышал слов. Волхв в рогатой маске стоял на окраине, не приближаясь, и в его руке блестел нож.

Потом туман за околицей вскипел, будто в его глубине перевернулось что-то огромное и голодное. Из мглы донёсся вой — не волчий, не человеческий. Голос духов, что приходят в кровавую луну. Но луна была бледной, обычной, и от этого становилось страшнее.

Люди высыпали на улицу с вилами и рогатинами. И начали падать. Один взглянул в сторону леса — упал. Другой обернулся на шорох — замер, будто из него вынули душу. Паника захлестнула деревню. Ноги вязли в тумане, крик тонул в белой вате.

И тогда из мглы шагнул он. Сначала тень — высокая, плечистая, чужая. Потом сам Новак. Рубаха разорвана, штаны в болотной грязи. Глаза завязаны чёрной тканью, за спиной мешок с травами и костями. Он шёл медленно, но ни один дух не смел приблизиться. Вой стих. Тишина стала густой, слышно было, как потрескивают угли.

Он остановился посередине деревни. Медленно стянул повязку. Глаза серые, как мгла, — без страха и злобы, только бесконечная усталость и что-то глубокое, как омут. Он обвёл взглядом дома, лица, задержался на разорванных кругах на запястьях, на застывшем Драгане, на Яге, что не опускала клюку.

— Я шёл на голос, — сказал он хрипло. — Каждую ночь. Думал, Морок меня зовёт. А теперь вижу — это не Морок.

Он сделал шаг вперёд. Никто не двинулся с места. Новак наклонил голову, прислушиваясь к далёкому вою, и снова заговорил, глядя то на Ягу, то на Волхва, то на Драгана:

— Ваша жрица мертва. Круг разорван. Духи вышли не в срок. Я видел это раньше — в тумане, на костях. Кто-то нарушил обряд. Кто-то не принёс жертву богам.

Он замолчал, давая словам осесть. Где-то за околицей туман снова зашевелился, и в его глубине родился новый, глухой и протяжный вой. Новак сжал повязку в кулаке.

— У нас мало времени. Пока туман не вернулся, ответьте мне: что случилось с вашей жрицей? Кто видел её последней? И почему земля у околицы пахнет смертью, а не кровью?

Он ждал. Вдали слышались крики, воздух тяжелел, туман подступал всё ближе. Яга молчала, глядя в землю. Волхв не двигался. Драган сжал кулаки. Новак не отводил взгляда от домов, словно искал того, кто ответит первым.