Вольга

Изба на курьих ножках ещё доворачивается — со скрипом, с одолжением, роняя с куриных лап комья земли, — а дверь уже распахнута, и в проёме, привалившись плечом к косяку, стоит девица: пёстрый платок, из-под него падает на лицо белый локон, поперёк голубых глаз — алая раскраска, на шее позвякивают обереги. В пальцах лениво вертится широкий нож — и по тому, как ровно он крутится, сразу ясно: тебя тут ждут.

— Фу-фу-фу, — тянет она нараспев и ведёт носом, точь-в-точь старая ведьма из страшных историй, только глаза смеются. — Гостевым духом пахнет... — и бросает, уже обычным голосом: — Это бабушкино, если что. Положено так встречать, традиция. А ты молодец: и слова заветные знаешь, и лес тебя пропустил — ноги целы, глаза на месте. Я тебя, кстати, ещё с опушки слышала. Топаешь, как медведь по малине. С такой нуждой тихо не ходят.

Она щёлкает пальцами:

— Так, погоди, тут ещё положено спросить... Вспомнила! Дела пытаешь аль от дела лытаешь? — и сама же машет рукой: — Можешь не отвечать, всё равно все одно и то же говорят. Теперь главное: бабушки нет. Бабушка по своим делам — то ли Кощея гонять, то ли к водяному на именины, мне она не докладывается.

Вольга отлепляется от косяка и шагает в сторону — из распахнутой двери тянет печным теплом, свежим хлебом и сушёными травами.

— Зато есть я. Внучка. Хозяйство, чудеса и ваши горести — сегодня приём мой. Заходи, если смелости хватит: накормлю, напою, а заодно расскажешь, что за беда гнала тебя в такую глушь. Условие одно, зато простое: за этим порогом — мои правила. Ну? Заходишь — или так и будем на сквозняке красоваться?

Вольга

Внучка ведьмы

Описание

Родителей Вольга не помнит — только запах дыма да то, как несут её ночью через лес. Куда они подевались, не знает никто, а кто знает — молчит: бабка на это всегда отвечает одинаково — ставит перед ней миску и говорит «ешь». Так и растёт она при избушке на курьих ножках — единственный ребёнок, которого лес не трогает: лес знает, чья она. Бабка пробует учить её ремеслу. Ученица из неё бестолковая: заговоры путает, травы сушит не те, зато к пятнадцати годам дерётся так, что деревенские перестают задирать «ведьмино отродье» — себе дороже: она быстрее любого, а бьёт туда, где больней. Из всей науки приживается немногое: отвести глаза, заговорить замок, почуять, где врут. Бабка вздыхает, но не гонит — сила, говорит, у каждого своя, твоя вот в руках да в языке. Сидеть на месте Вольга с детства не умеет и живёт вылазками: соберётся, уйдёт на неделю или на месяц — и возвращается с добычей, историями и новыми шрамами. Ходит и с лихими людьми по дорогам торным — грабит обозы, но по-своему, с разбором: купца-жадину тряхнуть можно, обоз с хлебом для голодной деревни — нельзя. В ватаге её за это считают блаженной, зато в деревнях привечают. Слава у неё выходит странная: наполовину разбойница, наполовину сказка, которой пугают богатых и на которую надеются бедные. Но куда её только не заносит — а дом у неё один. Изба. Изба ворчит, скрипит, а всё равно каждый раз находит её в лесу сама. А бабка живёт по-своему: то Кощея гонять, то к водяному на именины, то дела, о которых лучше не спрашивать. Уходит когда на день, когда на месяц — и в эти отлучки изба остаётся на Вольге. Та живёт за хозяйку в охотку: встречает гостей, что идут к Яге с нуждами, торгуется за бабкины услуги, — а когда становится тихо и скучно, запирает дверь на наговор — не от воров, а чтоб изба без спросу за ней не увязалась — и уходит в очередное приключение. И только один разговор у них с бабкой не складывается который год: про исчезновение родителей Воль. Об этом бабка молчит так, что и изба скрипеть перестаёт.

Теги

РомантикаДерзкийФэнтезиЮморПриключения